2e736136     

Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович - Балабурда



Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
Балабурда
I
В моих скитаниях по Уралу мне случилось раз заехать в трактовую*, но
глухую деревушку Матвееву, Кунгурского уезда. Пора была летняя, жаркая, и я
вперед мечтал о том блаженном моменте, когда на почтовой станции смогу
напиться чаю. Мысль по существу довольно скромная, но она заслоняла собой
решительно все. Только тот, кто по целым дням глотал накаленную трактовую
пыль, поймет это душевное состояние.
______________
* Тракт - большая проезжая дорога.
- Эвон она, Матвеева-то! - весело проговорил ямщик, когда мы поднялись
на гору. - Только, значит, под горку спустимся, через реку на пароме
переедем, - тут тебе и самая эта Матвеева.
Дорожные ямщики любят поболтать с проезжающим, а то дурь возьмет сидеть
истуканом три-четыре часа.
Наш экипаж начал осторожно спускаться под гору. Место было глухое,
лесное, но красивое дикой красотой не тронутого еще цивилизацией далекого
угла. Глядя на такие забытые богом и людьми веси*, невольно думаешь, что
ведь и тут люди живут, у них свои заботы, огорчения, радости и надежды, и
что вот эти не ведомые никому люди не променяют своего насиженного места ни
на какие блага. Человек - раб привычки.
______________
* Веси - места.
По мере спуска с горы, Матвеева выступала во всем своем великолепии, то
есть на другом высоком берегу обрисовывались ряды крепких изб, гумна,
огороды, разная другая хозяйственная городьба. Я только сейчас заметил, что
в полугоре, с правой стороны нашего спуска, в ряд вытянулись тоже избы,
заметил потому, что от крайней избы с прибитой к коньку елочкой, заменявшей
кабацкую вывеску, бежал к нам мужик, размахивал руками и кричал:
- Эй, стой, ядрена канавушка!.. Стой, братцы!
К моему удивлению, ямщик осадил лошадей.
- Что ему нужно? - спросил я.
- Как что?.. Да это Балабурда...
Такой рекомендации было совершенно достаточно. Балабурда был
легендарный человек, известный на три губернии, как сказочный богатырь. Я о
нем много слышал и теперь смотрел с любопытством неисправимого туриста.
Первое впечатление было не в пользу богатыря: издали он казался самым
обыкновенным мужиком, рослым и сутулым, каких на Урале встретить не
редкость. Почему-то все силачи отличаются сутулостью, длинными руками и
особенно развитой нижней челюстью. Когда Балабурда подошел совсем близко к
экипажу, впечатление получилось другое: это был действительно богатырь, один
из тех богатырей, каких рисуют только на лубочных картинках. Больше всего
поражало его громадное лицо с мясистым носом и какими-то детскими серыми
глазами. Одет он был по-крестьянски - в синюю пястрядевую рубаху, такие же
штаны и в чекмень из домашнего сукна. Особенный эффект производили лапти, -
в Сибири и на Урале лаптей не носят по той простой причине, что нет липы.
Кунгурский уезд в этом отношении представлял исключение, и, как мне
показалось, именно лапти больше всего шли этому русскому деревенскому
богатырю, а сапоги испортили бы впечатление.
- Здравствуй, ядрена канавушка, - добродушно забасил Балабурда,
протягивая мне свою руку.
Рука Балабурды представляла по величине что-то невероятное, и моя в ней
казалась ручонкой ребенка. Вот это так богатырь!
- Ты, Вася, вот что... - заговорил ямщик. - Того, значит... На козлы я
тебя не посажу, еще как раз грешным делом ось сломается, а ты на задке
приспособься.
- Ладно, ладно, ядрена канавушка...
Богатырь взмостился на заднюю ось, уперся руками в спинку экипажа, и мы
отправились дальше, к перевозу. Я чувствовал,



Содержание раздела